|
грязью и непроходимыми топями с радужным налетом. Солнце почти не пробивалось через этот нависший темно-серый, набухший водой, кисель, а те лучи, которым удавалось это сделать, освещали унылую бурлящую площадь, мчащихся велосипедистов, импровизированный базарчик с вечными ломаными ящиками, с вечными замотанными зазывалами-продавцами, выставляющими свой незатейливый товар, освещали растрескавшийся асфальт, который уже давно следовало заменить. Он направился прямо, совсем не зная куда идет. В киоске купил ньюс-диск, задержался у табло, показывавшем 218 микрорентген в час. Фон ниже среднего. Прямо перед носом ловко притормозил молоденький рикша веломобиля, еще совсем пацан. - Садитесь, подвезу, сэр! Артур, подумав, забрался внутрь. Крыша с солнечными батареями с легким скрипом опустилась и щелкнули затворы. - Знаешь... давай на проспект Жертв Технического Прогресса. - Он уже не так называется, сэр. - В каком смысле? - Переименовали в проспект Благоденствия. Взмокший на полуденной жаре мальчуган поправил на носу очки, завертел педали, а когда набралась высокая скорость, откинулся на спинку грубого пластикового кресла. - Как тебя величать, братка? - спросил Артур. - Камил, сэр. Пассажир замолчал. Переднего стекла не было и фронт горячего воздуха бил в лицо, трепал волосы, залезал под воротник вместе с назойливой пылью. Навстречу неслись такие же веломобили, большей частью обшарпанные, скрипящие и ухающие на каждой рытвине дороги. - Сегодня все хотят ехать! Если б с недельку продержался такой спрос, я бы новое колесо на этот драндулет купил. Задние совсем стерлись. "Будет тебе спрос", - подумал Артур, а вслух спросил: - Что люди говорят сейчас? - О чем? |